меню
MENUMENU
Боровиков и Тамаров
пластическая хирургия
+7-495-231-60-33
Москва, ул. Садовническая, 11с2
ежедневно с 8:30 до 20:00
Заказать звонок

Интервью по поводу 5 симпозиума по микрохирургии

Профессор Боровиков А.М.
Декабрь 1994 г.

Симпозиумы 80-х годов сначала подразумевали, а потом и декларировали самостоятельность микрохирургии в качестве отдельной медицинской дисциплины. Сейчас мы стремимся от этого уйти, я бы даже сказал, избавиться. Я, например, изгнал термин «микрохирургия» с личной атрибутики — бланков, визиток и т.д., и с настойчивостью, не всегда понятной сотрудникам, борюсь с прижившимися дефинициями типа » микрохирургический больной», «внедрение микрохирургии » и т.д.

Вопрос.
Позвольте, но не вскормившие ли вас сосцы вы кусаете?
Ответ.
Признаюсь, кусаю. В этом и заключается ломка, неприемлемая для многих микрохирургов, болезненная для всех, и для меня тоже. Действительно, мы все взросли в микрохирургическом лоне, созданном для нас Борисом Васильевичем Петровским. Его административная инициатива 20 лет назад начала воздвигать по всей стране сеть микрохирургических форпостов, обеспечивших за какой-нибудь десяток лет (неслыханный по мировым понятиям бум) настоящий расцвет микрохирургии по всей империи. Предоставленная сама себе, микрохирургия — эта экзотическая и страшно дорогая игрушка — и поныне не пробила бы барьеров общественного признания и поддержки. Масса примеров, как другие, не менее перспективные новые методики мыкаются в потемках «естественного развития», не имея сильной руки и все более отставая от процветающих западных сестер. Но настало время сказать, что эта прозорливость решений сверху и наш ответный героизм снизу — уже история. И как на любом историческом сдвиге, стоя на фундаменте прошлого, отталкиваясь от него, неизбежно стремление «отряхнуть прах». Справедливый баланс будет подведен позже.

Вопрос.
Почему же микрохирургия — это старое, и что же такое новое, приходящее ей на смену?

Ответ.
Микрохирургия останется инновационной методикой и в следующем веке. Устаревает, и весьма стремительно, ее имидж суперспециальности, потому что на практике это оборачивается неприкаянностью «микрохирурга» , не имеющего профессиональной крыши над головой.
«Новое» — это одна из самых древних хирургических дисциплин — пластическая хирургия, которая во всем мире такой крышей служит, а у нас по сей день даже не называется профессией. Вот уж скоро два десятка лет как почти вся наша практическая деятельность находится в сфере пластической хирургии, однако такого статуса у нас до сих пор нет.

Вопрос.
А зачем он нужен, этот новый статус.

Ответ.
А зачем окулисту диплом по офтальмологии, акушеру — по акушерству и гинекологии и т. д. Просто, чтоб взяли на работу по специальности, чтоб давали работать. У нас дипломы у кого общего хирурга, у кого травматолога и т.д. Кому-то не мешают работать, но некоторым из нас право на профессиональную деятельность и карьеру приходится отстаивать в местном медицинском окружении. Это ненормально, нужна конституализация, признание.

Вопрос.
Это справедливо, но почему именно микрохирурги взваливают на себя эту задачу?

Ответ.
Мы бы с радостью присоединились к этому движению, будь оно начато челюстно-лицевыми хирургами, косметологами или кем-либо еще. Увы, кругом тишина. Наверное, у микрохирургов сильнее, чем у других, потребность в профессиональном статусе. Ведь, например, те, кто занимается хирургией кисти, могут уютно себя чувствовать и в лоне травматологии. Но если вы, кроме реплантаций пальцев, хотите делать фаллопластику или лечить послеожоговые деформации, то сегодня нет дисциплины, в которой эти ваши устремления уживались бы бесконфликтно. Микрохирурги же ничем, кроме пластики и не занимаются. И не хотят мириться с ограничениями своей профессиональной активности, своего диапазона, который много шире, чем может дать любая из ныне конституализированных дисциплин.

Вопрос.
Вернемся к 5 микрохирургическому симпозиуму. Чем именно он содействовал становлению пластической хирургии?

Ответ.
Хотя бы тем, что признал себя последним. Следующая встреча будет уже съездом пластических хирургов, и, будем надеяться, микрохирургия найдет там адекватное (не главенствующее, но и не малое) отражение как одна из современных, эффективных методик.
Кроме того, собравшиеся, наконец, начали работать как члены профессиональной организации, а не просто визитеры, ранее всегда представлявшие свои учреждения и не больше. Эта организация — Общество Пластических Реконструктивных и Эстетических Хирургов. Мы утрясали его статус, принимали новых членов, приступили к деликатной и абсолютно новой проблеме стандартов качества и подготовки, проще говоря. к проблеме соответствия званию. Решено провести первый съезд Общества — здесь рановато касаться громады встающих в этой связи проблем. На сегодня единодушие понимания наших целей, как кажется, полное. Хотя, конечно, требование действительного участия, а не формального членства, и, в еще большей степени — грядущее введение стандартов и сертификации — будут серьезными испытаниями для нынешнего единодушия.

Вопрос.
А собственно микрохирургия или, как вы ее называете, микрохирургическая методика? Что нового показал симпозиум?

Ответ.
Раньше нас зачаровывали технические новации, которых и теперь было достаточно. Но на сей раз в фокусе оказались массивы наблюдений, глазам участников были явлены формирующиеся клинические направления, был принят (впервые, кажется) тон концептуализаций.

Конечно, сопутствовали наши обычные слабости — мягкость председательствующих и в регламенте и в оценке презентаций, особенно визуализации результатов. В нашем деле все должно быть видно, а вместо молчаливой иронии в отношении пресловутого «Извините за низкое качество слайда» или » К сожалению, полученную функцию мы не сфотографировали» должен бы следовать жесткий комментарий или, еще лучше, жесткий предварительный отбор докладов. Мы пока к этому не привыкли, да и не так нас много, чтобы жестко отбирать.

Вопрос.
Напоследок, о том, как прошедший симпозиум отразился на ваших личных профессиональных планах.

Ответ.
Собственно, о них-то мы и говорили. Некоторая оторопь, конечно, берет от объема и новизны предстоящей работы, нет полной уверенности, что все внутренне разделяют готовность подчинить свое профессиональное развитие общим задачам — мы все же пока остаемся в значительной мере волками-одиночками, каждый со своим ворохом проблем. Получит ли наше профессиональное объединение реальные рычаги, чтобы облегчить это бремя каждому? Сможем ли мы «спрямить стези» идущим за нами? Готов ли каждый из нас жертвовать — ведь ничего иного в ближайшей перспективе не светит?
Вот тот мотив, который сопровождает мои попытки заглянуть в будущее. Если же без лирики, то я готов свою работу и рост младших сотрудников приводить к соответствию целям (сегодня ясным) и стандартам (пока туманным) нашего Общества и будущей профессии в целом. Как именно? Отчитаюсь в следующий раз.